Православний клірик, що проповідує на рок концертах: “Не хочете вірити в Бога, не вірте.”
так, так мова піде про diak_kuraev.
“И несут тебя волны попсы и гламура, и проживут они твою жизнь, вместо тебя” - як Вам початок проповіді?
Він чимось мене захоплює. Можна багато сперечатись хто він, чи правильно він робить і кому служить. Але хочеться сказати одне - “якби я був православним — я мріяв би бути членом його церкви”. Він не залишився “чуждим миру” не залишив освіту — навпаки, став людиною з якою можна і є про що говорити. Звичайно я не знаю його особисто і не знаю усіх його тез, думок, але те, що я бачу — мене надихає. Думаю він обрав правильний шлях. Його батько колись сказав йому:
“Знаешь, а я все же рад, что ты крестился… теперь в твоих руках ключ от всей европейской культуры…”
Він місіонер, сучасний місіонер. На його порталі навіть райдер (що необхідно, що б його запросити) існує
Вибираючи аудиторію він робить ставку на молодь, інтелігенцію:

Проповідуючи молоді на концерті ДДТ в Києві (2008 рік) він говорить про Нео, матрицію, смс. Проводить паралелі між рокером та Князем Володимиром, що хрестив Русь (концерт присвячений 2000 хрещення Руси), вчить визнавати помилки та закликає йти до Бога, знайти шлях до Христа.

Хотів писати, точніше пишу про  (таке завдання в blogwords_acad, написати про он-лайн знаменитість). Він давно мені цікавий, от і вирішив поєднати приємне з корисним, але писати про нього важко. Читаю інтерв’ю і хочеться процитувати мало не кожне речення.

Окрім усії його титулів (а в нього їх не мало) він блогер, успішний блогер – Яндекс рейтинг  Думаю, що він дав своєму блогові популярність, а не навпаки. На час створення блогу (2008 рік) він вже доволі визначна, одіозна та відома постать релігійно-політичному житті і не тільки Росії. На сьогодні диякона Кураєва зафрендили 4717 осіб

Весь цей пост буде складатись із цитат, цитат і цитат. Я не маю сили, натхнення та бажання переказувати те, що вразило мене в оригіналі тому читайте Його поважають та ненавидять. У багато чому він повинен стати прикладом, прикладом того, як не зважаючи ні нащо потрібно доносити те, у що віриш. Він не боїться дискусій, читає лекції, виступає на концертах. Вірить у те, що майбутнє за молодими консерваторами. “Молодежь ищет защиты против духа модернизма и реформаторства. Она бунтует против психологии потребительства, против макдональдизации духа.”

ось, що він каже про те, чому секти НЕБЕЗПЕЧНІ:

Доволі швидко він реагує на всіляки випади в його сторону на його порталі існує цілий розділ “Опровержение”

Мабуть Кураєв граний приклад як людина, маючи авторитет і вплив — примножує та розповсюджує його за допомогою інтернет технологій. До зустрічі з тирнетом — я не знав про кураєва, а зараз захоплююсь

Ось один із описів Кураєва:

Людина відома тому ВІКІ пише про нього ось як::
народився 15 лютого 1963 року у Москві. Священнослужитель Російської Православної Церкви, професор Московської духовної академії, старший науковий співробітник кафедри філософії релігії та релігієзнавства філосовського факультета МГУ, письменник, боголосв та публіцист, світський та церковний вчений. Його родина була атеїстичною, батько секретарем у головного філософа-ідеолога КПСС Петра Федосеєва. Його біографію ви прочитаєте на ВІКІОдного разу після проведення нами (кілька рівненських протестантських церков) про нас написав сайт Україна сектантська, тоді одна моя знайома журналістка сказала: чорний піар, теж піар. Його треба заслужити.

Тому приведу кілька висловлювань про диякона Кураєва, його опонентами:
«Лукавый философ на ниве богословия»; «Заблудившийся миссионер»; «Убить Кураева в себе»; Дворкин и Кураев: шайка духовных проходимцев?; Исповедь диакона Андрея о том, как его искушали бесы из КГБ.; Политинформатор в рясе

Що ж каже про себе сам Андрій Кураєв:
“Прежде всего — православный христианин. Затем — диакон (служу в храме Иоанна Предтечи на Красной Пресне). Богословом назвать себя не дерзну, но церковным журналистом — можно.”

Вразила мене історія про те, як Андрій народившись в атеїстичній родині “став православним” (не буду переказувати, наведу його слова):
Для меня это были два разных момента: сначала пришла вера во Христа как Бога (Творца, Спасителя, грядущего Судию), а уже потом — вера во Христа как Вседержителя, от Которого зависит моя жизнь здесь и сейчас.
Что касается первого, то это произошло, когда мне было 18 лет. В то время я “болел” “Братьями Карамазовыми”: более всего меня поразила легенда о Великом инквизиторе. В этой легенде для меня сошлись все те философские проблемы, о которых я тогда думал. Все, что тогда меня пугало в жизни, сконцентрировалось в словах Великого инквизитора. Я вдруг понял, что те искушения в пустыне, которые были предложены сатаной Христу,— это предельный, точный и емкий выбор. И поэтому согласился с той характеристикой, которую Достоевский дал этому евангельскому персонажу: “дух сверхчеловечески умный и злобный”.
Так сначала я признал существование сатаны, ну а затем последовал логический вывод: если Христос смог отвергнуть эти искушения, значит, Он тоже сверхчеловечески умен, но добр. Пришло осознание Христа как Спасителя. Ощущение внутренней пустоты прошло, свет в окошке забрезжил.
Но пока это было только философским принятием Христа. Начать молиться было намного труднее, и это произошло несколько позже, а крестился я почти через год после этих событий. И даже будучи крещенным, я с большим трудом понуждал себя публично перекреститься в храме или поклониться вместе с бабушками, которые там стояли. Более того, спустя еще год после Крещения на какой-то марксистской лекции, когда лектор громил идеалистов, я с ужасом понял, что он говорит, фактически, про меня. Осознать то, что я стал идеалистом, было очень трудно, настолько глубокие корни пустила марксистская закваска в моем подсознании.
А отношение к Нему как к Вседержителю пришло уже позже. Своеобразие юношеской веры в том, что она ни о чем не просит, она просто радуется тому, что Бог есть. Еще нет болячек, нет каких-то безвыходных жизненных ситуаций и, следовательно, можно приходить к Богу не торгуясь, не выклянчивая “гуманитарную помощь”. Поэтому впервые я начал относиться ко Христу не просто как к Творцу и грядущему Судье, а как ко Вседержителю, от Которого зависит моя жизнь здесь и сейчас, только тогда, когда начал молиться о том, чтобы Господь помог мне поступить в семинарию.

Ось іще цікаве питання і відповідь (мова йде про хрещення):
заптання: А как же родители — они разве были к такому готовы?
відповідь: Никто готов не был. Я крестился и полгода от родных это скрывал. Говорил, что иду на дискотеку, а сам шел в храм. Я понимал, что правда для них будет слишком болезненна, потому что у них были свои представления о том, какую я должен был делать карьеру.
Когда родители узнали о Вашем крещении, состоялся, наверно, нелицеприятный разговор?
Родители обо всем узнали случайно. Вернулись с дачи домой раньше времени. Я был как раз на службе, а дома оставил неспрятанными молитвослов и иконки.
Слезы были. Последовало объяснение. Но опять же не мировоззренческое: “Мы тебе сейчас докажем, что Бога нет”. А скорее попытки объяснить мне, что это плохо для моей судьбы, карьеры. С чем я в общем-то соглашался, но не видел в этом повода для отречения от обретенной веры.
Но мне удалось убедить родителей, что я не собираюсь убегать “в леса” и бросать университет. Уже через пару дней отец сказал мне: “Знаешь, а я все же рад, что ты крестился… теперь в твоих руках ключ от всей европейской культуры…”.
Через некоторое время отец даже сказал мне: “Раз так, может быть, тебе будет проще, если ты поступишь в аспирантуру и не будешь после университета отрабатывать как преподаватель атеизма”.
Отец посоветовал мне поступить в аспирантуру в институт философии и поменять специализацию – на историю философии. Он сказал: “У тебя еще будет некоторое время – резерв для размышлений, выбора”.
Это был действительно правильный совет. И так мы вместе какое-то время строили мою судьбу.
Ну а еще в тот период я использовал такой прием: старался приглашать домой как можно больше православных людей. Но при этом не афишировал их православность.
Приходит к нам какая-нибудь девочка, скажем, студентка или аспирантка знакомая. Родители, конечно, очень рады, что наконец Андрюша за ум взялся, по девочкам начал ходить. Мать, понятно, тут и кофе нальет, и тортика нарежет. Сидим, ведем светскую беседу. И вдруг эта, допустим, Леночка встает и говорит: “Ой, Андрюш, пора! А то мы на всенощное бдение опоздаем”.
Или приходит в гости парень, умный очкарик. Я объясняю: “Вот мой друг по университету, аспирант”. Все нормально. И тут он начинает что-нибудь такое говорить на религиозно-философскую тему, что становится понятно: он православный.
Несколько случаев было еще более замечательных, когда люди, которых уважали мои родители, люди их поколения, вдруг расшифровывались в моем присутствии. Оказывается, у них тоже есть вера.
Важно показать дорогим для нас взрослым людям, что мир Церкви – это не мир фанатиков, и он не ограничивается нами. Потому что к нам у них может быть свое отношение, своя аллергия. Нет пророка в своем отечестве. А пусть они посмотрят на тех, кого считают вполне достойными уважения, подражания. И увидят: есть люди, которые серьезно относятся к Православию. Не те, кто просто свечки перед иконами ставит или так, к слову, вспоминает о Боге. А те, кто всерьез разрешает своей вере влиять на свою судьбу. Вот с такими людьми знакомьте побольше родителей – хотя бы через их интервью и книги.
Самое интересное было, когда я спустя пару лет объявил родителям, что ухожу в семинарию. Опять начались слезы и объяснения. И тут родители сообразили: “Надо найти человека, который был бы для Андрюши авторитетен, раз он нас не слушает”. И вспомнили: когда я был еще школьником, у меня был хороший репетитор по литературе – доцент МГУ Вячеслав Андрианович Грихин.
Родители говорят: “Давай к нему съездим, ты же его ценишь, любишь. Пусть он тебя наставит”.
Приехали. За чаепитием обсуждаем новости семейной жизни. И вдруг моя мать переходит к главному: “Вячеслав Андрианович, вы знаете, у нас беда. Андрюша вот что надумал – в семинарию поступать!”
Вячеслав Андрианович минуточку помолчал, потом тяжко вздохнул и говорит: “Ну что я могу сказать, Андрей? Дай Бог, чтобы у тебя получилось то, о чем я сам мечтал всю жизнь, но так и не решился сделать!”
Дальше – немая сцена в стиле гоголевского “Ревизора”.
Таких открытий, надо сказать, мне потом предстояло немало. Люди, о вере которых и подозревать было невозможно, оказывались верующими. Как-то, уже будучи аспирантом, я попал на съезд молодых ученых. Там блистал Генрих Батищев — в те времена известный советский философ, немного диссидентствующий и поэтому, в частности, довольно чтимый молодежью. Он хорошо говорил, но одна странность царапала слух. Я не удержался — и после лекции подошел к Батищеву: “Знаете, Генрих Степанович, я просто не могу понять Вашей логики: почему в каждой фразе у Вас звучит “космос ждет”, “космос заповедует”. Нельзя о космосе так говорить. Если слово космос заменить словом Бог, тогда это станет понятным… А просто от космоса нечего ждать — это же какое-то безличностное бытие”. Батищев вдруг стал озираться, потом отвел меня в сторону: “Андрей, Вы все правильно поняли. Только знаете, это благословение моего духовника, чтобы я слово “Бог” в своих речах не употреблял”.

І на останок не меньш цікаві слова Кураєва про те, чому саме православіє:
В свое время я решил для себя: если однажды я все же приду к выводу о том, что Бог есть, то не буду выдумывать никакой своей религии. Мне уже обрыдли все эти бесконечные ночные посиделки на кухнях и общагах, когда в прокуренной комнате со стаканом коньяка (водки, портвейна, пива) в руке ведутся дискуссии об Абсолюте. “Так, Андрюша, давай договоримся. Если ты однажды придешь к выводу, что Бог есть, я тебя очень прошу: не выдумывай ничего своего. Понимаешь, если Бог есть, то это означает, что ты не первый умница, который до этого додумался. История началась не с тебя. Ты не первый человек, идущий по этому пути. Присмотрись к опыту людей, которые шли по нему раньше и дальше тебя продвинулись”. Любые попытки выдумать что-то свое, свою религию, мне казались верхом пошлости. Поэтому я с самого начала наложил на себя такое ограничение, что не имею права, не должен пошлить, не должен выдумывать что-то свое, а должен войти в традицию. Если уж христианство — то самое традиционное.
А почему именно христианство? — Так ведь к тому времени у меня уже были представления о других религиях и я уже понимал, что более высокого пути религиозной жизни и мысли нигде нет. Ни одна другая религия мира не кладет в свою основу формулу Бог есть любовь и не говорит в своем символе веры: “нас ради человек и нашего ради спасения”.

Смішна та цікава історія про те, як Кураєв вступав у семінарію (мда — московська духовна семінарія), бувши членом комсомольськолї організації:
При поступлении в семинарию очередная рогатка состояла вот в чем. Естественно, я был членом комсомола, потому что в комсомол вступают в четырнадцать лет, а крестился я только в девятнадцать. Так вот, когда юноша поступал в семинарию в советское время, получалась такая апория. Дело в том, что власти играли с Церковью в кошки-мышки. Они не говорили прямо, что “мы хотим вас гноить”,— в 70–80-е годы так уже не говорили. Они делали вид, что они все делают в интересах Церкви. Вас душат, но ради вашего же здоровья.
И когда, к примеру, уполномоченный Совета по делам религий объясняет ректору, почему он не разрешает принять этого юношу, он находит какой-то благовидный, почти благочестивый предлог. Он говорит: “Видите, этот молодой человек — комсомолец. Вы понимаете, что комсомол — атеистическая организация. Ведь нехорошо, если в числе семинаристов окажется человек с двойной моралью, нечестный человек?”. А если этот молодой человек уйдет из комсомола до поступления в семинарию, то уполномоченный скажет: “Комсомол — это советская структура. Получается, что он антисоветчик, да? Вам нужны антисоветчики? Вам нужны неприятности? Мало вам одного Якунина?”.
Поэтому написать заявление: “Прошу не считать меня комсомольцем, потому что я уверовал” — означало расстаться с мечтой о семинарии. И я решил просто тихо уйти: забрать свою учетную карточку в райкоме, торжественно ее сжечь и таким образом исчезнуть из поля зрения комсомола. Вот, прихожу в райком, говорю:
— Вы знаете, ухожу я из аспирантуры Института философии, надо переводиться, поэтому дайте мне учетную карточку.
Мне говорят:
— А куда Вы переходите?
Говорю:
— Я в другой город уезжаю,— что было чистейшей правдой, ведь я из Москвы в Загорск уезжал.
— Но если в другой город, то мы не можем Вам дать, потому что у нас есть специальные курьеры, которые специальной почтой перевозят учетные карточки и другие документы.
Я спросил что-то еще, а регистраторша говорит:
— Вот если бы Вы переходили в Москве, из одного райкома в другой — тогда мы бы дали документы Вам на руки.
Узнав об этом, я решил прийти на следующий день, когда по расписанию там должна была сидеть другая девушка. Прихожу и говорю:
— Вы знаете, я перехожу на другое место работы. Мне нужна учетная карточка.
Она говорит:
— Куда?
Я говорю первое, что пришло в голову:
— В Таганский райком.
Она говорит:
— Хорошо, вот Вам Ваша карточка, но мне нужно записать, куда Вы направляетесь, на учет какой комсомольской организации.
Этого я совершенно не ожидал, но вспомнил, что на Таганке находится Центральный дом атеизма. Думаю: “Раз есть Центральный, то, наверное, есть и Московский дом атеизма”. И говорю:
— Московский дом атеизма.
Она по документам видит, что я по профессии идеолог-философ, так что все выходит логично. И начинает писать… В анкете же надо все коротко. И я говорю:
— Напишите сокращенно: МДА.
И она пишет: “МДА”…
Я думаю, последующие историки будут немало удивлены тем, что, согласно райкомовским документам, в начале 80-х годов в МДА (Московской Духовной Академии) существовала комсомольская организация…

висновки робіть самі. Думаю в нього є чому повчитись!

відео з концерту: